j_i_v_o_tinka (j_i_v_o_tinka) wrote,
j_i_v_o_tinka
j_i_v_o_tinka

  • Music:

Степь великая.

Ну, вот и дошли мои шаловливые пальчики и путающиеся мысли до Гюльчтай Безликой.
Муж категорически настаивает на переименовании этой особы в Гюльчтай Безбашенную.



Меня так перекосило от бесславной гибели Шахрезады ан-Наджи, что персонаж получился… мягко говоря шизоидный.
Во-первых девушке было абсолютно наплевать на собственную жизнь, душу, честь и прочие мелкие помехи в достижении цели
Во-вторых она была совершенно повернута на преданности Султану (да, очаровал меня этот игрок и этот персонаж и по жизни и по игре.. ив обще).
Совмещая эти два пункта получался такой вот жутенький коктейль. Хотя, надо отметить, показал он себя вполне и вполне оправданным.
Так вот, что там получилось.
Гюльчтай Безликая. Смотрительница и распорядительница дворца. Женщина уже почти старая (25 лет – это же ужас!) преданно служила султану Дамаска. Не известно, на чем основывалась эта ее преданность: то ли на родовом преклонении перед родом Салах ад-Динов, то ли на безумной любви и обожании непосредственно самого Юсуфа ан-Насира. Но тем не менее, преданность была беспрекословной, почти звериной.
Султан дамаска Ан-Насир Юсуф Салах ад-Дин, да наполнит Аллах годы его блаженством и продлит их до бесконечности, отправлял Гюльчтай с мелкими, но требующими особого внимания поручениями.
В достижении поставленной цели Гюльчтай не стеснялась использовать любые методы и способ. Учитывая, что женщиной она была слабой, то основные методы – это обман и отравления (спасибо доброму Янеку – этому он меня хорошо научил еще в начале игры!).
Вот и на этот раз все существо Гюльчтай пребывало в восторженном настроении: она возвращалась к Султану, выяснив, где находятся все 5 сокровищ-реликвий: вещей, когда-то принадлежавших Пророку, да коснется нас благословение его.
Войдя в город, сразу ощутила она заполнившие его улицы ожидание. Ожидание не только кровавых набегов монголов или безжалостных крестоносцев. Ожидание удара в спину, сладкой улыбки, как приправы к яду. Раньше это ощущение было хоть немного завуалировано, но теперь. Теперь, как гной из воспалившейся раны, это ощущение марало всех жителей Дамаска.
Тут же были выяснены ужасающие новости. Клан Ас-Сахави-Мавсави набрал вес, открыто признаваясь в преступлениях, даже гордясь ими. И той безнаказанностью, которую получил, сосредоточив в себе лекарей и фармацевтов.
Убита первая жена Султана, прекраснейшая и мудрейшая Ал-махлия. Сердце мое разрывалось от горя и печали: уж я-то знала, как глубоко был привязан Султан Юсуф ан-Насир Салах ад-Дин, да избавит его Аллах от горестей и печалей, к своей первой жене.
Вместе с первой женой пропала и Шахрезада ан-Наджи, что сильно подрывало торговые отношения Дамаска.
Много важных и нужных людей погибли просто так, глупо и так не во время.
Ожидая ауедиенции своего повелителя, Гюльчатай решила не тратить время зря. Осведомители в этом городе всегда работали отменно. Вот и сейчас на выяснение всех обстоятельств потребовалось всего-то полчаса времени.
Гюльчтай пришла к главе клана Ас-Сахави-Мавсави, попросила защиты и покровительства, ссылаясь на явно недоброе отношение телохранителей Султана, на боязнь отравления и неспокойность жизни. В обмен на такую защиту, а также позволение взять из дома Мавсави любую вещь по своему выбору (да! Я изначально планировала вот так внаглую унести у вас чалму! Я даже видела ее и знала, где она лежит) , Гюльчтай предложила довольно лакомый кусок – возделенный бизнес, караван-сарай и сами караваны. если честно, расчет был на то, что подавится»! в смысле так и не сможет справиться с хозяйством. Так оно и оказалось на практике
После чего Гюльчтай договорилась с нынешней владелицей караван-сарая, быстро выслала ее из города, опасаясь за ее жизнь. Девушка сама не жаждала заниматься торговлей, зато весьма хотела интересной жизни, приключений.
Что же, Аллах выдает каждому по заслугам и пожеланиям его. И иногда ничтожной Гюльчтай приходится быть проводником воли Аллаха на земле. да, я скромна и не навязчива
Радость заполнила все мое существо, а пройденные мили показались длинной в один шаг, когда Аллах даровал мне милость свою, позволил увидеть господина моего, Ан-Насира Юсуфа Салах ад-Дина, да наполнит Аллах дом его счастьем, а страну его процветанием! Почти в священном экстазе припала я к стопам моего господина. Боже! Как же мне мешала не выветрившаяся ан-Наджи! Наглости персонажу Гюльчтай досталось с избытком. При чем не соответственно ее статусу совершенно
Мудрый господин мой решил, что необходимо немедленно доставить обнаруженные мною реликвии. И доверил это дело мне и сестре погибшей Ал-Махлии.
Когда говорил о погибшей жене своей, горе смотрело на меня его глазами.
А я думала: почему же Мулла не объявил траур? Или такая достойная и благодетельная женщина может быть просто так позабыта? И находила только одно решение: мой господин, мудрейший и благороднейший Юсуф ан-Насир Салах ад-Дин все еще надеется на милость Аллаха, все еще ждет, что жена его, прекрасная Ал-Махлия вернется.
Город мы покинули в караване Рошни Ори, ради всех иблисов и дэвов пустыни! Прости недостойную! Не помню имени твоего второго персонажа! . И без помех добрались до славного города Иерусалима.
Быстро отыскали мы нужную нам реликвию. Местный чайханщик хранил в ней деньги, да иногда наливал в нее воду, омывал пальцы.
Глаза наши невольно расширились, а в сердце запылало черное пламя ненависти на святотатца!
И все же Чашу эту надо было как-то добыть. И вот пришли мы в чайхану, облокотились на стойку и завели неспешные, как волны моря в спокойный день, беседы. Разговор несколько раз, как бы невзначай, коснулся и чаши.
Но духанщик был тверд и настаивал, что ни продать, ни подарить чашу он не может: «она стояла здесь за долго до меня, она стоит здесь сейчас, и она будет стоять здесь. вечно». было в этом что-то демоническое!
Тогда я начала упрашивать хоть назвать эту чашу моей. Дескать, польстит мне это.
Духанщик уже несколько разомлел от нашего внимания или просто уматался на работе, что вероятнее , но все так же упорно отказывался и от этого.
Ну, тогда хоть шербета налей нам в нее, добрейший! – попросили мы. И он налил нам шербета в священную чашу. Удалились мы в зал чайханы и выпили почти весь шербет. Тогда подошла я опять к духанщику и опять начала уговаривать его подарить, продать, обменять чашу…. Загораживая спиной зал. Спутниц моих унес в ладонях сам Аллах! Как и не было их в зале!
Обернулась я опаньки! Фига себе! А куда все делись!? , а в зале никого и нет. Пришлось клясться мне всем на свете, что верну я эту чашу! И в залог оставлять расписку на свою душу блин! Духанщику только хвоста и рогов в тот момент не хватало!!! Но как это было реально жутенько! .
Выйдя на дорогу, я подумала, что навряд ли девушки пошли сразу в Дамаск, да и мне там делать нечего. Следующее место – Триполи. Там находилась настоящая циновка Пророка, на которой он совершал намаз. По дороге померещилось мне, что кто-то идет за мной, пытается схватить за горло, выдернуть душу из еще живого тела. Вознесла я молитвы Аллаху всемогущему и устремилась к своей цели.
О, как бесновалась я под стенами Триполи, когда не хотели они меня пускать. Как бросалась на ворота и умоляла. ребята, по-моему, решили, чт я реально спятила. А меня так рааадовало!! .
Буквально просочившись в щель открывающихся ворот, я кинулась на шею тому, кто был столь милосерден, пропуская меня внтрь. упс. Преподобный отец? Вот влипла-то! Теперь ведь точно надо будет как-то все это объясняяяяяяяять. И все же, как он удивился!!!!
Захлебываясь слезами и благодарностями, я просила принять меня в веру, защитить от преследовавшего меня страшного и ужасного непонятно чего….. Вот только в аптеку зайду, успокоительного куплю. А то так и рассудок потерять не долго.
В аптеке была единственная циновка. Гюльчтай ту же вцепилась в нее всеми конечностями включая попу . И опять устроила истерику: мне здесь хорошо и спокойно. Страшное-ужасное отступило!! Я от сюда никуда не уйду без этой чудесной циновки. Кто хозяин? Подари-продай, обменяй!
Хозяин циновки рассказал душещипательную историю о том, как решил креститься, а отец его проклял за это и отказался от него (на месте отца, я бы еще и обезглавила или камнями побила. Сразу). Поэтому нынешний хозяин циновки взял на память об отце этот старый половичек и отбыл из Иерусалима в Триполи. Вот, теперь это единственное, что напоминает ему об отце и огромной семье. как определить, правильно ли вы нашли один из ходящих по игре артефактов? Да просто, когда о нем начинаешь говорить, хозяин тут же зовет мастера!
Не менее прочувствовано рассказала Гюльчтай, что в Иерусалиме еле отбила (ну, усовестила, плакала рыдала! Нельзя же так со стариком обращаться!) от гнусных монголов старика, однако залечить его раны так и не удалось – старик умер у нее на руках. Конечно, Гюльчтай оплатила похороны старика. Конечно, она может показать, где могила. И, безусловно, сможет отыскать всех родственников уважаемого аптекаря.
Вот только одна незадача: уйти она от сюда не может без этой чудесной циновочки. Страшно ей. Преследуют ее и все такое .
В страшных мучениях метался по дому своему аптекарь. Тяжел был выбор его. А гюльчтай еще и подливала масла в огонь: я упорная. Свое упорство могу направить на поиски ваших родственников. А могу и на сидение здесь, на этой циновочке и уламывание вас отдать ее. А еще я умею громко и противно плакать, так что мало никому не покажется нахалка, блин! Кликнуть стражу, да выкинуть ее из аптеки – вот было бы представление! Я женщина тяжелая, ору громко, царапаюсь и цепляюсь за циновочку метко и намертво. От этого представления нас избавил некоторый недозаезд народа.
С тяжелым сердцем отдал аптекарь мне свою циновку в обмен на обещание разыскать всех его родственников, и собрать у могилы отца. Даже в охрану выдал своего племянника. Так и не сказав ему, чего же от меня требуется. Просто «охраняй». такая наивность! Я чуть не урчала от удовольствия! Получить халявного охранника! Ну, и мальчику тоже охотелось нмного поиграть
Гюльчтай сгребла циновку в охапку и сблаженной улыбкой на лице направилась в благословенный Дамаск.
А под стенами дамаска стояли то ли монголы то ли мамлюки и гнусно ругались с гарнионом.
вот тут опять не вовремя вылезла ан-Наджи
Гюльчтай бесновалась теперь уже под стенами Дамаска. Рычала и грозила страшными карами. Даже отогнала (ладно, уговорила в обмен на обещание устроить переговоры) монголов (мамлюков?) подальше от ворот.
Не открывают. И на подходе еще больший военный отряд.
Да что б вас шайтан вечно жевал и запихивал вам иглы в глаза!
Резко развернулась Гюльчтай и, поманив за собой телохранителя, скрылась в пустыне. Обойдя городские стены, воспользовалась она одним из тайных проходов в город.
Мальчика, конечно, после этого надо было убить. Но так жалко было человека, именно игрока. Поэтому я ему завязала глаза и вела на ощупь.. .и вообще
Гюльчтай попала во дворец сразу, слава Аллаху, мудрый господин мой, Юсуф ан-Насир Салах ад-Дин изволил сразу выслушать ее речи. Циновку сразу определили в гарем – там ее и искать-то не будут! И нужна она именно там Султана собирались лечить, ахха .
А еще показал мне мой господин чашу, которую передали ему мамлюки. Поддельная – это я уже теперь точно знала.
Благородный мой господин и повелитель, позволил мне отдохнуть с дороги, чтобы потом немедленно продолжить свой путь.
Под воротами все так же неспешно располагались монголы.
Воспользовавшись общей неразберихой, пришла Гюльчтай в дом Ас-Сахави и Мавсави, когда была уверена, что главы их нет дома. И сказала женщинам, что был уговор с их главой о том, что заберет она одну вещь из их дома.
Женщины сказали: Ищи.
И пошла Гюльчтай по комнатам. Быстро, почти бегом. И нашла что искала – чалму пророка. Спрятала ее под одежду, вышла к женщинам и сказала, что нет в этом доме того, что она искала.
Тут же пошла во дворец, почти вломилась к султану, упала перед ним на колени и просила носить эту ткань, которая когда-то была чалмой пророка, как пояс, дабы оградил Аллах моего повелителя и господина, мудрейшего и справедливейшего.
И тут начался штурм благословенного Дамаска.
Гюльчтай поняла, что не выдержит ее сердце, если в один день падут эти величественные стены и прекратит свою линию род Салах ад-Динов. А в том, что так оно и будет, если найдут монголы ее повелителя в городе, она не сомневалась.
Слезами и причитаниями вынудила она своего господина бежать из города, прихватив с собой чалму Пророка, как защиту и знак Аллаха. Ну, и телохранителей – нечего мальчишкам погибать зазря.
Сама же Гюльчтай встала в воротах дворца, ожидая, когда захватчики, проломившие уже оборону Дамаска, дойдут до дворца. А там уговорами или обманом, как можно дольше не давать им возможности обнаружить, что мой повелитель бежал.
Монголы ворвались в город, но первым делом увидели чайхану и осели в ней. это было действительно уморительно, когда вражеское войско, не грабя, не убивая, осело в чайхану. И еще платило за себя, да. А мирные жители сидели у своих лавок и смотрели на это все, давясь от смеха.
В таком вот жалком состоянии и застали монголов пришедшие воины Христа. Привел их визирь дипломатии и не понимала Гюльчтай, как такое возможно: получить помощь у неверных? Но положилась она на мудрость визиря – долго и преданно служил он на благо Дамаска и Султана Юсуфа ан-Насира Салах ад-Дина, да продлит Аллах его годы и покарает всех врагов его!
И вот тут в городе начались настоящие беспорядки.
Трупы и раненные лежали вперемешку перед дверями чайханы.
Гюльчтай шла по городу, наполненному стонами воинов. Но ни один мирный житель не пострадал. Только Нурлан Ас-Сахави и финансовый Визирь связанные, пытались доползти до дверей карван-сарая. Невозмутимая временная управиляющая сидела в высоком кресле на веранде и смотрела на них.
«О, благородная женщина! Развяжи меня! Я дам тебе денег» - взывал к ней Нурлан.
Не так быстро, обожаемый.
Хоть Султан и запретил мне направленные действия против семьи, в которую входят и фармацевты и лекари, но тебя я точно не отпущу. Ты открыто похвалялся убийством. Где ты был, когда твой город штурмовали враги? – ты стоял и смотрел, ты даже не попытался хоть как-то помочь защитникам! А еще мне больше не нужен договор с тобой и надо бы как-то обозначить, что он (договор) более не действителен.
Визирь оглушен. Нурлан убит. Чего только не бывает в сутолоке боя.
Конечно, Женщины Ас-Сахави и Мавсави дружно взвыли по своему главе и Мулле. И дружно перестали лечить воинов.
Однако финансовый визирь не растерялся: придя в себяф, организовал он уборку тел, как-то договорился со своими лекарками, что будут лечить они неверных…. Этого всего я почти и не видела.
Гюльчтай поговорила с визирем дипломатии, поняла, что пора Султану возвращаться в свой город. Тихо улизнула она из города, и пошла искать своего господина. Сердце или расчет подсказали – сейчас уже не важно. Важно, что почти безошибочно нашла Гюльчтай своего господина. А с ним и храбрых девушек, которые все же принесли своему повелителю Чашу Пророка.
Решили возвращаться в Дамаск. Но на дорогах неспокойно. А два телохранителя и сам мой господин, хотя и велики своей удалью и смелостью, но все же и слишком мало. Поэтому мудрый мой господин, да наполнит Аллах его сердце радостью и оградит от всех бед, приказал изображать караван. Я представлялась всем хозяйкой каравана, он же и телохранители его – охраной. В таком виде и совершили мы путешествие до стен благословенного Дамаска.
Вошел мой повелитель в горд через разрушенные ворота, и ни один воин не остановил и не окликнул его – стены гордого Дамаска было не кому охранять. Я смотрела на своего повелителя и видела, что хотя он держит спину прямо, а плечи расправленными, глаза его выдают. И в глазах этих плещется понимание безнадежности положения и слабости Дамаска перед многочисленными завоевателями.
Но Аллах дал мне веру в моего господина, в его мудрость и справедливость. Аллах позволил мне взять в руки реликвии и доставить их моему господину, подсказывая и ему и мне, что в это время смотрит на Дамаск и его мудрого правителя.
В медресе лежал перевязанный султан Египта. То ли бредил, то ли пытался донести хоть до кого-то свою последнюю волю. Я не знаю, кто была та женщина, которая не пускала к нему никого, без разрешения господина моего Султана Юсуфа ан-Насира Салах ад-Дина. Попыталась она не пустить и меня. Я лишь грозно прикрикнула на телохранителя моего господина да, опять вылезла ан-Наджи и выслушала слова Султана Египетского по хорошему, надо было его тут же и прирезать! Как собаку! Но как же он проникновенно говорил! Ммммммммм, заслушалась.
Еще удалось поговорить с визирем дипломатии и узнать, что разочарован он в правителе Дамаска. Сердце мое затопила черная тоска и тревога. Видела я доблесть и преданность этого человека, видела я, что сделал он много для Дамаска и повелителя моего! Понимала, что в такое неспокойное время, необходим моему повелителю мудрый советчик и поддержка. Гюльчтай говорила, упрашивала, соблазняла визиря дипломатии не покидать Дамаск и правителя его в столь сложный час. Но по взгляду мимо, по вздернутому подбородку видела, что слова ее не трогали это гордое сердце.
Тогда же удалось уговорить ан-на Сейби показать и хранимую в их семье реликвию – месяц Пророка. Только бесконечное уважение и признание заслуг визиря дипломатии спасло его и сына его от немедленной расправы и снятия месяца с трупов. Гюльчтай решила просто подождать, когда Аллах даст ей возможность завладеть и этой реликвией.
Султан уединился в диване с визирем дипломатии и командиром так вовремя освободивших Дамаск рыцарей.
Гюльчтай же необходимо было разузнать, что творится в городе. Во истину, Дамаск оставался собой и в тяжелые годы. На центральной площади шумел базар! состоящий из одного торговца, но все же .
К стойлам для верблюдов караван-сарая была привязана женщина, танцовщика Марджана. Несколько мужчин старались поговорить с ней. Гюльчтай подошла ближе. Что-то подслушала, что-то поняла, сверив услышанное с ранее собранными слухами. Именно эта женщина убила кого-то очень важного из освободивших дамаск крестоносцев. И что с того? Неверные не стоит такой суеты.
Однако господин мой, Юсуф Ан-Насир Салах Ад-Дин решил иначе. Гюльчтай было понятно, что нельзя отдавать в руки неверных эту женщину. Но и нельзя ее просто отпустить! Гюльчтай давно подозревала эту женщину в том, что она гашишинка, причем занимает в иерархии весьма высокое положение. Послушав разговоры ее с этими странными людьми Гюльчтай еще больше уверилась в этом.
Учитывая неспокойные времена, что Дамаск уже не один раз переходил из рук в руки – и не один раз еще перейдет, необходимо было получить дополнительную защиту и гарантии, что можно спрятать господина моего у гашишинов. И Аллах простит меня за методы, которыми я буду этого добиваться. А если и не простит, то приму я любую кару во имя повелителя моего и госопдина.
Гюльчтай отвязала женщину и спрятала ее в караван-сарае. От туда Марджана ушла тихо и незаметно в чужом платье, и долго пряталась в городе. Сама же Гюльчтай пришла к господину своему и впервые в жизни соврала ему. Только потому, что рядом все еще находилась командир арбалетчиков. Гюльчтай рассказала, как к Марджане подскочил безумец: из глаз и носа его текла кровь, изо рта – пена! Одним ударом меча перерубил безумец связывающие Марджану веревки, вторым – горло этой женщине так, что почти отделилась голова от тела. Взвалил тело на плево и унес в трущебы.
Гюльчтай плакала и просила прощения у своего господина, что не решилась преследовать безумца, опасаясь за свою жизнь.
Последовал ожидаемый приказ разыскать тело и безумца.
Торговец на площади, удя по всему, что-то видел. Но не придал этому значения. А если будут искать свидетелей, кроме Гюльчтай, готовых подтвердить, что все так и было, как рассказала Гюльчтай, то непременно спросят его. И он ответит, что ничего такого не видел. Ничего личного, уважаемый, но нам нужна жертва.
Гюльчтай нашла этого торговца в чайхане, и выманила на улицу, в тень кузницы. Где его и убил один из младших гашишинов. Быстро нарезали тело на ленточки, изуродовав до неузнавания, добавили одежды, в которых была Марджана. На шум выглянул кузнец.
Сердце мое наполнилось тоской. В это неспокойное время придется или убить кузнеца и оставить Дамаск без источника оружия или бежать из города, спасая свою жизнь. Но в любом случае необходимо выиграть хоть немного времени. И припугнуть для начала.
«Не проси объяснений. Ты и так много увидел. Если ты получишь ответы на свои вопросы, мне придется убить тебя».
«Я тоже могу пообещать убить тебя. Во имя Горного Старца».
Никогда не думала, что сердце мое может разбиться на сотню осколков и собраться вновь, наполнившись спокойствием, от одной только встречи с гашишином.
Вместе с ним мы уже закончили представление с телом «Марджаны». забавно, что ни у кого не возникло сомнений, хотя реальны йтруп мы им не предъявили – было бы палево предъявить мужика вместо женщины. Кажется, торговейц на нас обиделся, блин.
И опять враг под стенами города. Опять монголы. Они требуют, чтобы господин мой сдался и принял их власть. учитывая, что в городе всего 4 человека бойца, притом все они – боевые персонажи только номинально! Это у нас 2 телохранителя султана, сам султан и визирь дипломатии. Да, блин! Они должны все были полечь на стенах, ага! Да. Это камень в делянку Мавсятника!
Вместе с гаремом почти силком отправляем господина моего, Юсуфа ан-Насира Салах ад-Дина, да дарует ему Аллах силы и мудрости пережить это неспокойное время и нести славу Аллаха и дальше, в следующее бегство.
Сами же остаемся в городе как сказала Диасси, прикрывать побег юбками. Вот кто мне скажет, почему мне это не казалось не правильным? Да потому, что все это было правильным!
Визирь дипломатии отказался бежать вместе с господином моим. По лицу визиря я видела его разочарование в правителе Дамаска, но не могла понять его.
Визирь дипломатии вышел к монголам и принял их власть над городом.
Сердце мое наполнилось грустью и тоской. Сама не помня себя, оказалась я в Иерусалиме, где и попала в рабство к чайханщику. Конечно, я же оставляла ему расписку на свою душу.
Ты бы меня хоть убил для достоверности что ли?
Пришлось поработать на кухне.
а вообще-то просто устала морально. И не понимала, не понимала, НЕ ПОНИМАЛА!!!! Отношение визиря дипломатии к Султану!
Гашишины вертелись вокруг и всеми правдами и неправдами пытались меня вызволить из рабства. Зачем им сдалась Гюльчтай? Тоже непонятно. И не надо мне заливать про потайной выход из города – у вас был свой. Действительно потайной, а не тот проходной двор, во что превратился ход из дворца.
Спустя время уговорила Гюльчтай чайханщика отпустить домой, в Дамаск, проститься с городом.
Первое, что увидела Гюльчтай по возвращении в город – труп визиря дипломатии, сброшенный со стен. ну, не елки ли палки!?
И хоть не отдал он ей реликвию-месяц, но поняла она, что не может оставить его тело так, без должного погребения. Как смогла попросила Гюльчтай Аллаха о милости к этому человеку, как смогла закопала и установила надгробие. И только собралась войти в город….
Как со стены сбросили ту отважную женщину, которая донесла до господина моего реликвию-чашу. фига-се! Урожайный денек!
Похоронила Гюльчтай и эту достойную женщину. И с тяжелым сердцем вошла в город. Осведомители быстро рассказали, за что был казнен визирь дипломатии: растрата казны. Но такое невозможно: казной ведал финансовый визирь.
Вот и сказалась гнусная натура Мавсави. Надо было и эту змею вырезать, когда была такая возможность! Что же, еще не позно все исправить.
Гюльчтай прошла во дворец,. Во всех комнатах монголы – охрана.
Удалось добиться встречи с нынешним наместником – бывшим финансовым визирем. И улучить момент – полоснуть ножом по горлу.
Стрелой летела женщина по ступеням дворца, в любую секунду ожидая удара копья в спину. Почти перебежала через площадь, когда ухватил ее за локоть Найон и потащил обратно во дворец. Кстати, очень красиво отыграл игрок. Я в восхищении! Все, что успела сделать Гюльчтай – выбросить окровавленный нож.
А во дворце обнаружили труп с перерзанным горлом.
Ой, как вопила Гюльчтай – кровь – это же так страшно! – даже подумывала, а не упасть ли в обморок. Но решила не переигрывать.
Расспросили всех, кто был во дворце, кто что видел. Никто и ничего. Охрану того зала, Гед нашли труп высекли. Кажется, кто-то из них не пережил этого.,
Саму же Гюльчтай, не смотря на то, что оружия у нее никаого не было, приговорили к побиению камнями. О! Как она кричала, что не виновата, жаловалась, что когтей и зубов уж точно никак не хватит, чтобы перервать глотку мужчине.
Некоторые жители Дамаска на всеобщем судилище так же вступились за Гюльчтай Ксеня, Джафар, Халдар! Вы меня чуть не до слез растрогали! Спасибо вам за защиту и поддержку! Мне было очень приятно
И все же не миновать бы Гюльчтай побиения камнями, если бы не очередной захватчик под стенами Дамаска.
Женщине связали руки и отправили в загон к верблюдам и кто там был такой гениальные, а? , не оставили никакой охраны – все ушли на стены.
Связанная по рукам, но не по ногам, Гюльчтай спокойно выбралась из загона, не встретив сопротивления или возражения, прошла во дворец и скрылась подземным переходом.
.
А дальше было безобразие, которое я даже воспроизводить не хочу. Просто бабья истерика и т.д. По-хорошему, ушла Гюльчтай искать своего господина. Все.
Tags: игровое
Subscribe

  • Закономерное про здоровье

    Давно пора запомнить, что пики настроения поныть у меня предвосхищают отличненький такой провал по здоровью. Ну, кто же знал, что может быть еще…

  • Прогулки и погоды.... И умный дитеныш

    Погоды нынче стоят - героические! Стоишь такой на практически горной вершине! А внизу бушует горная речка! И все это во льду! И мысли только о том,…

  • Вопрос к HR-работникам про резюме.

    Поспорили мы тут с мужем. Он считает, что это не значимо, да ладно, не важно. А я считаю, что любая работа должна оплачиваться и учитываться (если…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments

  • Закономерное про здоровье

    Давно пора запомнить, что пики настроения поныть у меня предвосхищают отличненький такой провал по здоровью. Ну, кто же знал, что может быть еще…

  • Прогулки и погоды.... И умный дитеныш

    Погоды нынче стоят - героические! Стоишь такой на практически горной вершине! А внизу бушует горная речка! И все это во льду! И мысли только о том,…

  • Вопрос к HR-работникам про резюме.

    Поспорили мы тут с мужем. Он считает, что это не значимо, да ладно, не важно. А я считаю, что любая работа должна оплачиваться и учитываться (если…